Пацан был не такой как остальные.
Он смотрел исключительно парагвайский артхаус, слушал техно с Иордании, носил совершенно непригодную для жизни причёску, мешал стили одежды и курил сигареты с булавки.
Но пацану казалось, что он недостаточно отсоединился от серой толпы, ему мнилось, что он как все. это было его наваждение.
Пацан долго ломал голову и однажды его осенило.
Он поменял стиль походки. Быдло ходит простыми шагами - раз, два, раз, два.
Пацан же отныне стал ходить буквой Г, как шахматный конь.
И пусть дорога до антикафе стала занимать в три раза больше времени, зато пацан почувствовал себя уникальной личностью.
Но пацан не унимался. Вскоре он придумал новый способ дыхания. Быдло дышит как, легкими - вдох, выдох, вдох, выдох.
Пацан стал вдыхать левой ноздрей, а выдыхать через сжатые губы. Ещё на полгода пацан почувствовал себя кем-то выдающимся.
Однажды пацан брёл до кинотеатра, чтобы посмотреть фильм про радушную сизую боливарскую мышь-девственницу, которая родила сама себя.
И на перекрёстке узрел чудо: по стенке дома полз другой пацан.
Вместо глаз он вставил пуговицы с отцова мундира, руки склеил за собой моментом, правая нога была укорочена аппаратом Илизарова, ноздри срезаны напрочь, а кожа щедро вымазана гуталином. Одет пацан был в балахон, сшитый из пакетов из пятёрочки.
Пацан в восхищении подошёл и спросил:
"О, друг, кажется, мы поладим. Понимаешь, я тоже уникальная личность, не такая как иные, погляди как я придумал ходить..."
"Я не общаюсь с серым быдлом навроде тебя. Иди на дискотеку, или куда ты там шёл, у меня свой путь, а у вас, у обывателей — свой" - молвил ему в ответ пацан и пополз вверх по стене.
Вечером была гроза. И много кто промок.
(c) Юрий Вафин
